Журналист, которого война нашла сама. Павел родом из Поморья, с юности грезил телевидением и мечтал делать репортажи, которые помогали бы людям лучше понимать происходящее. Так и случилось, но в специфическом военном контексте. Профессиональный долг направил журналиста прифронтовыми дорогами Сирии и Донбасса. Павел прошёл путь от региональной телерадиокомпании в Архангельске до главной информационной программы страны «Вести» на канале «Россия-1». Сегодня его голос — один из тех, кто доносит правду из горячих точек. В его репортажах — не только события, но и люди: бойцы, врачи, мирные жители, оказавшиеся на линии огня.
Сегодня в проекте «Герой моего района» — житель района Перово, журналист, награждённый медалями ордена «За заслуги перед Отечеством» I и II степеней, корреспондент программы «Вести» телеканала «Россия-1» Павел Прокопенко.
Расскажите, с чего вы начинали свой путь?
По образованию я журналист. Но первая запись в трудовой книжке: «педагог дополнительного образования». Студенческая подработка — вёл кружок журналистики в детско-юношеском центре в родном Северодвинске. После этого вся работа была связана только с телевидением. После второго курса университета пришёл на летнюю практику на ГТРК «Поморье». Там и остался. Стал полноценным штатным сотрудником раньше, чем получил диплом. Преподаватели закрывали глаза на прогулы и долги, потому что я уже работал по специальности. Это было важно и для них — в каком-то смысле, их профессиональная заслуга. Я даже сам диплом забрал только через полгода после выпуска. В день выпускного уехал в первую командировку.
Кто оказал наибольшее влияние на ваше профессиональное становление?
Я учился в середине «нулевых». Это был расцвет качественной журналистики. Главный ориентир — программа «Профессия — репортер» на НТВ. Я смотрел эти спецрепортажи взахлёб, подмечал приёмы, «фишки» и использовал их в своей работе. Ничего плохого в этом не вижу — нужно учиться у лучших. Конечно, равнялся на коллег, которые рядом. Однажды признанный мэтр нашего регионального ТВ увидел, как я складываю тексты своих первых материалов стопочкой. Это вызвало у него улыбку. Я же многозначительно парировал: «Это же моё, мои творения». Он резюмировал: «Творения? Так, ремесло». Спустя 18 лет в профессии я понимаю, что он был абсолютно прав. Я уже давно не собираю свои стопочки.
Расскажите о вашем первом репортаже.
Это было чрезвычайное происшествие в Архангельске: столб упал на припаркованную машину, девушка-водитель погибла на месте. Я тогда был молодым корреспондентом, меня отправили на ЧП в дежурном режиме — все остальные корреспонденты были заняты. Эта трагедия запомнилась на всю жизнь. Тогда я понял: в нашей профессии никогда не знаешь, с чем столкнёшься через минуту.
Расскажите, как началась ваша работа в качестве военного корреспондента?
Не думал, что придётся в неё погрузиться. Я не стремлюсь к громкому званию «военкора». В 2016 году, когда Россия начала кампанию в Сирии, меня отправили в командировку. Я провёл в арабской республике много времени, выучил язык — он был необходим как рабочий инструмент. А потом началась специальная военная операция. Я рассматриваю это как задание: надо — поеду. Если тебе доверяют, нужно оправдывать доверие. Новости с передовой сейчас — информационный авангард. Военкоры — главные поставщики вестей с фронта.
В чём разница между Сирией и Донбассом?
В Сирии тяжёлого ничего не было — мы работали на аэродроме, выезжали в уже освобождённые города. Это не было передовой. Мы даже шутили, что командировка в Сирию как отдых: пляж, курорт, лето, море. А вот на СВО всё стало по-настоящему: угрозы беспилотников, обстрелы Донецка. Единственный способ передвигаться по городу — перебежками от подъезда к подъезду. Вспоминаю случаи, когда мы попали под обстрел, и нам выбило стёкла в машине. Или, когда боец показал рукой в туман и сказал, что противник на расстоянии руки. Метафорично, но в точности верно. Вот это было напряжённо. Не физически, а психологически. Важно доверяться инстинкту самосохранения. Именно тогда я понял, что такое настоящий фронт.
В ваших материалах часто звучат истории обычных военнослужащих. Почему для вас важно рассказывать именно о людях, а не только о событиях?
Потому что война — это судьбы, жизни людей. Мой погибший коллега Борис Максудов называл себя не «военный корреспондент», а «корреспондент на войне». Если вдуматься, это диаметрально противоположные вещи. Военкор рассказывает, как пошли, выстрелили и победили. А корреспондент на войне рассказывает о людях — мирных или военных, об их переживаниях и эмоциях. Именно через героев получается настоящий репортаж. Зрителю важно сопереживать.
Что самое сложное в подготовке репортажа?
Тяжело не навредить. Есть выражение: «Слово лечит, слово и калечит». Нельзя гиперболизировать драму человека, нельзя делать это с излишним натурализмом. Нужно найти слова, чтобы рассказать историю честно и бережно.
Есть и военная специфика. Мы категорически не рассказываем о тактической составляющей, не называем места съёмок. Иногда весь экран приходится замазывать, чтобы противник не понял дислокацию. В порыве эмоций можно сказать лишнее. Такие правила, как говорят, «написаны кровью» – они появились после гибели коллег.
Приходилось ли вам менять сценарий съёмок буквально за минуты из-за обстановки?
У меня сценария нет. На войне вообще сложно что-то предугадать. Работаешь по факту: есть 5 минут — нужно использовать их по максимуму, появилось 15 минут — благодарим за неслыханную роскошь. Однажды в Донецке, летом 2022 года, у нас было запланировано прямое включение из района, который активно обстреливали. Мы сидели в подъезде, а рядом гремели взрывы. Я звоню редакции и говорю: «Мы уезжаем, здесь слишком опасно». А мне отвечают: «У нас эфир через полчаса, останьтесь». Мы уехали немедленно. Вышли в эфир из другого, чуть более безопасного места. Иногда смена сценария — это вопрос жизни.
За время работы вы встретили множество военнослужащих. Кто из них стал для вас настоящим примером мужества?
Я не могу выделить одного человека. Есть удивительное фронтовое братство. Бойцы обращаются друг к другу «братик». На войне все негативные качества выходят наружу сразу. Если человек «гнилой», это видно в первый день, и его не примут. А если он честный, порядочный, он станет своим, станет частью единого кулака. Запредельное чувство локтя. Стойкость, когда ты не даёшь паниковать себе и следишь за товарищем, не даёшь ему упасть духом.
Изменилось ли ваше представление о героизме после работы в зоне СВО?
Я познал героизм именно там. В мирной жизни я с этим не сталкивался. Там герои, например, те, кто после ранения возвращается на фронт. Не в атаку, а как инструктор или командир. Они уже не могут воевать физически, но своим присутствием, своим авторитетом они показывают: «Я здесь, значит, идём вперёд». Это и есть настоящий героизм.
Какое профессиональное достижение вы считаете главным на сегодняшний день?
Я горжусь тем, что работаю в программе «Вести» — главной информационной программе страны на телеканале «Россия 1». Это большое достижение. Далеко не каждый журналист получает возможность работать в такой команде. Для меня важно и то, что мой труд был отмечен государственными наградами — медалями ордена «За заслуги перед Отечеством» I и II степени. Когда тебя смотрят по всей стране и относятся к тебе с уважением в профессиональной среде, это ко многому обязывает. Надеюсь, что оправдываю это доверие и выполняю свою работу с честью.
Как вы понимаете словосочетание «миссия человека»?
Творить добро, созидать, а не разрушать. Ломать — не строить. Человек как существо разумное должен приносить пользу своим трудом на благо тех, кто рядом. Я уважаю созидателей и плохо отношусь к тем, кто ничего не делает. «От каждого — по способностям, каждому — по труду!»
Какая у вас миссия?
Применительно к военной журналистике — доносить правду. Информационный вакуум порождает страх. Люди должны знать, что происходит на фронте и как там живут. Не сухие сводки, а именно жизнь. Нужно показывать, что там оставляют после себя враги.
Кто такой герой в вашем понимании?
Высшая степень — жертвовать жизнью ради других. Героизм вырастает из действий. На диване героем не станешь.
Вы можете назвать себя героем?
Нет, конечно. Я хожу на работу и выполняю редакционное задание: не вижу в своей деятельности ничего сверхординарного.
Если бы не журналистика, чем бы вы занимались?
Я с юношества играю на гитаре, но понимаю, что профессиональных данных для музыканта у меня нет. Это осталось просто увлечением. Мне повезло: я нашёл своё дело, не разочаровался в нём и понял, что нахожусь на своём месте.
Чем вы гордитесь?
Кроме работы, я горжусь своей семьёй. У меня замечательная жена и растёт сын. С ним уже можно говорить на серьёзные темы о том, что происходит в стране. У него своё мнение, и это прекрасно.
Вам нравится район, в котором вы живёте?
Перово — это прекрасный, тихий спальный район с парками и аллеями. Я истинный патриот своего района. Москву я считаю полностью своей. Особое чувство, когда возвращаешься из командировки на поезде: он заходит в город, пронзает его стрелой и из окна вагона ты видишь этот муравейник, машины, людей, вечерние огни. Это непередаваемое чувство.
Узнают ли вас в городе?
Бывает. Однажды я пришёл в спортзал, в раздевалке как раз по телевизору показывали мой репортаж. Я знал текст наизусть — начал вслух проговаривать слова вместе с телевизором, и люди узнали голос. Но чтобы на улице подходили — такого нет. Я вообще не звёздный человек, да и не люблю публичность вне работы. А вот на Донбассе, в прифронтовых городах узнают чаще, потому что там нас смотрят каждый день, и там моё лицо — это уже часть их реальности.
Что вы можете пожелать молодому поколению?
Мыслить и созидать. Сейчас век информационных технологий, информации много. Не нужно брать её слепо и засорять мозг. Проанализируйте, сделайте выводы. Нужно учиться, получать образование и работать на благо города и страны. Не приветствую праздное состояние, когда молодые люди говорят, что не хотят работать. Должна быть профессия. В юности нужно понимать, чего ты хочешь от жизни, и шаг за шагом идти к цели.
Фото: из личного архива
Текст: Полина Селезнева